ВАДИМ МЕДВЕДЕВ: Доверяйте больше своей душе…

Существует стереотип, что актёры – люди неглубокие и легкомысленные. Что они теряются за масками тех, кого играют, и теряют внутренний стержень. Актёр театра и кино Вадим Медведев – полностью их опровергает. Вот уже несколько лет он занимается гуманитарными и образовательными проектами, а в этом году организовал Фестиваль Добрых Искусств «Бабушкин сад». Каков творческий путь Вадима? В чём он видит проблемы современного искусства? И зачем успешному актёру нужно мероприятие, которое не принесёт денег? На эти и другие вопросы он откровенно рассказал нашему журналисту.

 

– Вадим, как вы стали актёром?

– Я с другом ходил в театральную студию дворца культуры завода ВЭФ (электротехнический завод в Риге, столице Латвийской ССР). Занимался в ней почти 4 года, пока не стал ломаться голос. Но не стоит думать, что детская – значит лёгкая и не профессиональная. Мы ставили свои спектакли, репетировали, играли по десять постановок в месяц. А в новогоднюю кампанию количество спектаклей просто «зашкаливало»: 40–50, это по 3–4 ёлки в день. В театр я вернулся уже, будучи студентом второго курса, поступив в театральную студию «Камертон» при Рижском Политехническом Институте, а оттуда уехал в Москву.

– В чем причина вашего переезда?

– Я работал бухгалтером и должен был стать потомственным аудитором. Однако мне было скучно. Я почувствовал, что задыхаюсь. Понял, что не экономист и начал отставать в учебе. Потом в один момент я решил, что так жить не буду. В моей жизни вновь появился театр. Тогда я смог вздохнуть по-настоящему, и дальше меня уже было не остановить. Мы все родом из детства. Я вспоминаю ту радость, которую испытывал, играя на сцене, будучи ребёнком, и то разочарование в юности, когда мучился, будучи не на своем месте. И вдруг, столкнувшись на новом историческом витке со студенческим театром, моя душа воспарила, и я понял, что в жизни мне иного и не надо.

– Почему после проекта «New Artistic Project» вы сказали, что бизнес – это не ваше?

– Это был продюсерский центр с уклоном в театральное агентство, который я открыл в конце прошлого века в Риге. Моей основной задачей тогда было «раскрутить» и дать жизнь актерской студии Алексея Баталова, которая образовалась на базе нашего курса. Мы окончили актёрский факультет ВГИКа в 1999 году.

Театр – предприятие не прибыльное. С точки зрения организации и зрительской составляющей всё было сделано достаточно успешно. Однако я предпочитал отдаваться творчеству и не смог всего охватить. Из меня получился сомнительный бизнесмен.

Сейчас я начал заниматься практически тем же самым, но, уже без акцента на прибыль. Это своего рода миссионерская деятельность по возрождению культурных ценностей. И если она будет успешной, то и деньги, как эквивалент успеха, я уверен, – приложатся.

– Ваша любимая роль?

– Я люблю все свои роли, потому что обязательно вкладываю в каждую частичку самого себя. И они меня многому учат. Ведь у актёра есть уникальная возможность прочувствовать и продумать такие темы, которые в обычной жизни ощутить, возможно, и не пришлось бы. А так, пропуская их через сердце, ты можешь и духовно закалиться, и философски укрепиться, и человечески воспитаться. Поэтому я люблю свою профессию, в принципе, и, естественно, роли, которые предлагает мне судьба.

– Кстати, о судьбе. Почему съемки в рекламе Вы называете «судьбоносной неслучайностью»?

– Говорят, что реклама, хоть и приносит артисту больше денег, но портит репутацию. Режиссёры неохотно хотят приглашать актёра на роль доктора, если он до этого рекламировал макароны. По крайне мере так было раньше. Несколько лет назад я обнаружил закономерность: если заказчик вкладывает в рекламу большие деньги, то рассчитывает окупить их при помощи харизмы актёра. Он надеется, что артист талантом и яркостью мотивирует зрителей к покупке того или иного продукта. В рекламе, на мой взгляд, больше объективности. И я очень рад, что в моей жизни есть несколько интересных ролей в хороших игровых рекламных роликах. Там у меня была возможность, говоря современным языком, «оттопыриться», иногда даже больше, чем в съемках сериалов и кино. Поэтому я считаю, что в этом присутствует некоторая закономерная неслучайность.

– Про радио можете сказать пару слов?

– Радио – это отдельная тема любви в моей жизни, поэтому ей я готов посвятить целое интервью, но если коротко, то я был ведущим линейного эфира на радиостанции «Милицейская волна» и работал там по ночам и немного с утра. В один момент на другой радиостанции (Мегаполис FM) я со своим коллегой придумал программу Скандал-Шоу, где мы говорили о пикантных темах в прямом эфире.

– То есть Вы можете не только о культуре говорить?

– Нет (смеется). Сейчас только о культуре. Раньше было совсем другое время и другие тренды. Я долго пытался в них встроиться, но понял, что следовать за ними не хочу.

– Вы не боялись идти против общественного мнения?

– Для меня это было естественным. Слава Богу, и общество стало понемногу меняться. Хотя, признаюсь честно, приличную часть своей жизни я находился на «тёмной» стороне. И делал это отчасти сознательно. В моде до сих пор продолжают оставаться плохие мальчики, и я тоже этому усиленно старался следовать, а потом понял, что не хочу быть таким. Мне дискомфортно. По молодости находился в разных компаниях. Было очень мучительно, и я осознал, что в первую очередь нужно менять что-то в себе. И начались изменения.

– Влияют ли женщины на творчество?

– Отсутствие моральной поддержки от женщины, лично для меня – катастрофично. Если во мне сомневаются, я, как, наверное, и любой человек, теряю почву под ногами. Эти оковы всегда хочется скинуть, вне зависимости, с чем это связано: с женщиной, которая не с тобой, или с любыми другими обстоятельствами. В данном же случае, мужчина это – голова, женщина – шея. Если шеи нет, то и голова, какая бы умная она ни была, не сможет на ней удержаться. Это, безусловно, отражается и на творчестве. Но самое сильное влияние от женщины, или тогда от девочки, случилось у меня в детстве, когда произошла первая неудачная любовь. Она меня тогда так простимулировала, что это я, видимо, и сейчас ощущаю.

– У вас в жизни был период, когда вы говорили, что зазнались, почему так было и как с этим бороться?

– Как известно, гордыня – самый страшный из грехов. Мы, люди публичных профессий, особенно часто сталкиваемся с искушением встать на этот сомнительный путь самодовольства. Стоит ненадолго отвлечься, и гордыня раз и поймала тебя раскрытого. Как в боксе, задумался о чём-то другом и удар пропустил. Чтобы с этим справляться, нужен ежесекундный контроль, а это – дело не из лёгких.

– Как вы считаете: вы – везучий человек?

– Говорят, что фортуна любит «подготовленных». И если мне в чем-то не повезло или сложилось не так, как я ожидал, то это, скорее всего, я сам где-то был не готов. В этот момент я начинаю анализировать возможные ошибки или «проколы», а затем иду дальше. Плюс ко всему, во всем есть воля Божья. Не стоит расстраиваться: «Ой, мне не повезло»! Нет, повезло, что не далось, ведь это тоже какой-то определенный опыт и в любом случае, даже если на первый взгляд, кажется, что это не так, всё равно надо быть благодарным Богу. Правда, свыкнуться с этой мыслью очень тяжело, но крайне необходимо. Можно считать подобный процесс своего рода аутотренингом по борьбе с гордыней.

– Как вы пришли к вере в Бога?

– Верующим, я был всю свою жизнь, потому как «светлого будущего» мне недоставало ещё с пионерских времён. Я приехал в середине 90-х учиться в Москву и уже тогда начал думать о духовной причастности. В 2000-м году я осознанно крестился, но жить, как христианин ещё не начал. Скорее наоборот, испытал на себе все «прелести» «другого мира». Своеобразным судьбоносным апогеем в моей безнравственности случилась роль в сериале «Зона», где я сыграл заключённого Агдама, которая до сих пор, хотя прошло уже 12 лет, приносит мне определённую степень узнаваемости. В этой роли меня и увидел мой нынешний духовник, настоятель Богородицерождественского Храма в Булатниково, отец Роман Майсурадзе. Ему очень понравилось, как я там сыграл, и он решил мне написать в социальной сети. Вот как всё удивительно случилось: такая неоднозначная роль привела меня к Богу. Понимая это, всё больше убеждаюсь в присутствии Божественного провидения. Сейчас я уже 5 лет служу по воскресеньям алтарником в нашем деревенском Храме и понимаю, что человек сам выбирает свой путь. Надо лишь суметь его правильно разглядеть. На развилке дорог вам их предложат несколько, и далеко не все они приведут к счастью.

– Расскажите, пожалуйста, о предстоящем Фестивале Добрых Искусств «Бабушкин сад».

– Фестиваль «Бабушкин сад» – пройдёт с 7-го по 9-е включительно в селе Бёхово Тульской области недалеко от усадьбы Поленово. Когда я его создавал, я хотел вернуть искусству его истинный и забытый смысл – высокую гуманность Духа. Художник Василий Поленов говорил: «Ничего так не смягчает нравы, как причастность к искусству». Это значит, что культура по сути своей должна быть доброй, просвещать и погружать в атмосферу уюта. Наш фестиваль будет способствовать этому максимальным визуальным, звуковым, смысловым и даже гастрономическим «насыщением». Мы попытаемся создать идеальное творческое пространство, гости которого смогут почувствовать себя в другой эпохе. Отбор участников мы будем делать экспертной комиссией через призму традиционного взгляда на творчество.

– Что стало импульсом для создания этого фестиваля?

  Цицерон сказал: «Все искусства состоят в исследованиях истины». А что есть истина? Я бы даже сказал, а Кто есть истина? Истина – есть Бог. А, Бог, без сомнения, есть – любовь. Таким образом, мы приходим к очень простой на первый взгляд формуле, что все без исключения искусства должны служить прославлению любви, добра и света. Я наблюдаю, что сейчас есть много деятелей, которые не просто этому не следуют, но отчасти сознательно насаждают обратное. Выходит, что если ты профессионал, то ты можешь творить либо во имя Бога, либо во имя дьявола. Усидеть на двух стульях невозможно даже в обычной жизни. Да и при смешении белого и чёрного получается не самый яркий серый цвет. Я могу уважать, как профессионалов, тех, кто выбрал чёрный цвет, но мне с ними не по пути. Мне хочется создать альтернативный островок спасения. А идти ли ко мне «под зонтик» – это уже выбор каждого. Печально, многие и понятия не имеют, что находятся на противоположной стороне дороги, в тени от истинной радости. И это исключительно из-за того, что в последние годы произошла мощнейшая подмена ценностей, и добро, в его исконном понимании, было, мягко говоря, забыто. Поэтому одна из основных миссий фестиваля – это популяризация доброго искусства, или же, говоря современным языком, – «пиар добра».

– Какими были первые шаги?

– Я познакомился с известным путешественником, писателем, художником и священником отцом Фёдором Конюховым. Затем стал немного причастен к его деревне, которая строится в живописном месте Тульской области. Я решил изучать историю и культуру это края, что и привело меня к творчеству художника Василия Дмитриевича Поленова. Когда я впервые увидел его картину «Бабушкин сад», мне захотелось организовать фестиваль, созвучный этому произведению. Так само собой всё и получилось.

– Будет ли ваш проект интересен молодому поколению?

– Уверен, что да. Часто на мастер-классах именно молодому поколению я рассказываю о природе гения. Выдающимися хотят стать все, вне зависимости от рода деятельности. В переводе с латыни гений – дух или хранитель вечной информации, обладающий исключительно божественным происхождением. Обычно достаточно часа, чтобы «прокачать» ребят, объяснить им, что ключ к успеху заложен в природе большого искусства. Через него можно познать себя и обрести свободу творчества. У детей загораются глаза, когда я не давлю на них своим авторитетом, не предлагаю готовые решения, а учу их открывать собственные таланты и ресурсы. Я объясняю им, что надо больше доверять своей душе и жить велениями сердца.

– Почему же тогда сейчас классическое искусство забыто?

– Я не могу сказать, что оно окончательно забыто, скорее слегка оттеснено. Чтобы это понять, нужно знать, откуда в принципе появилось современное искусство. Не берусь утверждать на 100%, но думаю, что появление современного искусства обусловлено тем, что большие финансы сконцентрированы в США. Все шедевры остались в Старом Свете. Новому ничего не оставалось делать, как создавать мыльный пузырь и выдавать его за нечто великое. И теперь, если какой-нибудь нувориш захочет, то современный художник будет стоить столько же миллионов долларов, сколько, скажем, и Микеланджело.

– Так существует ли современное искусство?

– Если существует современное общество, то существует и современное искусство. Я уверен: истинные творцы есть и в сегодняшнем мире. Вот только разглядеть их сквозь мишуру и шарлатанство становится всё труднее. Поэтому, во многом, главная миссия нашего фестиваля – отделить зёрна от плевел и донести до людей творения истинных художников, которые сегодня стараются осуществить своеобразный синтез новых и забытых форм искусства. И сейчас на свет рождаются произведения, которые пополнят коллекцию Вечного, только их нужно отыскать. Когда творцы, которые знают шедевры прошлого и создают на их основе что-то своё абсолютно новое, станут в цене – тогда я смогу смело заявить: «мы спасены, корабль обрёл верный вектор, и мы движемся в правильном направлении».

 

0 ответы

Ответить

Хотите присоединиться к обсуждению?
Не стесняйтесь вносить свой вклад!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

2 × два =

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.