,

Михаил Хохлов: «Музыка идет немного впереди и дает ответы на вопросы общества…»

,

Актриса Елена Медведева: «При виде настоящего искусства ты чувствуешь великую энергию, которая в нём заключена»

Никаких обид на судьбу или режиссёров. В актрисе Елене Медведевой, известной не только своими ролями, но и супругом – Александром Бухаровым, сыгравшим главную роль в фильме «Волкодав», поражает христианское смирение, не свойственное артистам. Она уверена: её работа, такая же, как у любого – совершенствовать себя и брать инициативу в свои руки. С недавнего времени Елена – художественный руководитель театральной студии творческого центра «Мир талантов» в Пущино. Там она обучает актёрскому мастерству детей и взрослых. Актриса нашла время, чтобы поговорить с нашим корреспондентом о самом главном в жизни: детях, творчестве и любви.

 

– Когда Вы поняли, что хотите стать актрисой?

– Я до 16 лет я с родителями жила в щитковом доме для строителей Горьковского автомобильного завода. Это почти барак, хоть и с двухкомнатными квартирами. Мы жили в одной комнате, в другой соседка. Приезжала бабушка, я пряталась за сервант, говорила: «Выступает Алёника Медедика», выходила и начинала что-то изображать. Я всегда хотела быть артисткой, не знаю, почему. У меня нет в семье никого, кто бы каким-либо боком был причастен к творчеству. Я участвовала во всех школьных мероприятиях, КВНы какие-то смешные делали. И после школы я поступила в Горьковское театральное училище.

– Вот так, сразу, без подготовки?

– Наверное, это судьба. Я подавала документы в университет Нижегородский на филфак, а моя одноклассница Наташа Окутина сказала: «Хочешь, поехали, съездим?». И я поехала. Было прослушивание предварительное. Я прошла. Потом первый тур, второй, третий. У меня мама только из окошка выглядывала: «Идёт радостная, значит, всё нормально». Я человек эмоциональный, и она боялась, если не дай Бог чего, я могу что-то с собой сделать.

Я специально не готовилась, ничего про это не знала. В театр всегда любила ходить, но изнутри не понимала, как это делается. Потом помню на коллоквиуме у меня директор училища, Татьяна Васильевна Цыганкова спросила: «Почему Вы хотите быть артисткой? Ведь вы хотели быть учителем». Я ей ответила: «Мне вот кажется, они чем-то похожи профессии. Просто учителя развивают мышление и ум логический, а артист занимается воспитанием души».

– Чьей души? Своей или души зрителя?

– В обе стороны. Никогда неизвестно, что в кого попадёт. Таблица умножения или театральный спектакль. У меня есть одна знакомая, она сейчас уже артисткой стала, а когда девушкой приходила ко мне на спектакль «Она в отсутствие любви и смерти» просто рыдала! Я её спрашивала: «Почему?». Она говорила: «Мне очень жалко Маленького Джазиста. Совсем не главная роль, ни герой, ни героиня, но вот эта девочка нашла для себя в нём объект для сопереживания.

– Как Вы переехали в Москву?

– Я заканчивала училище, у нас был спектакль небольшой, концерт по Хармсу, и мы его привезли в Щукинское училище. Там я влюбилась в одного молодого человека и через 2 или 3 недели приехала сюда. Отношений между нами не было, мы больше даже не виделись, но я осталась в столице. Мне этот импульс был необходим. Андрей Ильин, актёр, который так же из Нижнего Новгорода, говорит: «В России только 3 театральных города: Москва, Москва и Москва». Я поняла, что я хочу жить и работать здесь. А для того, чтобы здесь работать, как мне сказали, надо отучиться в московском вузе. Я закончила школу-студию МХАТ, потом родила ребёнка, и мне ненадолго пришлось уехать, а потом театр Джигарханяна, закрутило.

– Вы снимались в кино и играете в театре. Что для Вас предпочтительнее?

– Я люблю театр. Это моё искусство. В кино такая есть вещь как монтаж. Там же можно снять несколько дублей, смонтировать из одного, из второго. А, если ты в театре вышел на сцену, зрителей не взял – всё! Ты этих людей потерял навсегда, они на тебя смотреть не пойдут. Они подумают, что ты плохой артист. А ведь зачастую не ты виноват, а режиссёр что-то неправильно делает. Но на сцене артисты всегда отвечают за работу всех. Если какой-то прокол на сцене – виноват артист. Я театр люблю. «Над вымыслом слезами обольюсь». Кино возникает довольно редко и эпизодически. Есть, конечно, несколько работ в кино, которыми я горжусь. Например, короткий метр «Богомол». Его Елена Полякова сняла. Я считаю, что это моя победа, над собой прежде всего.

– А, кто были Вашими учителями?

– У меня были хорошие педагоги в Нижегородском училище. Рива Яковлевна Левите – мама Жени Дворжецкого. Нет слов, которыми можно выразить, чем она для меня является. До сих пор несмотря на то, что ей скоро 96 лет, она преподаёт. У меня был замечательный мастер Семён Эммануилович Лерман, ныне покойный. Мне очень много дали Виталий Яковлевич Виленкин и Наталья Дмитриевна Журавлёва. Потом очень важно, что я застала мхатовских стариков, они умудрялись сказать какую-то мелочь, после которой всё складывается. Кира Николаевна Головко, Иван Михайлович Тарханов.

Во МХАТ я пришла с уверенностью, что я могу всё, а ушла с ощущением, что мне ничего не страшно. Бояться не надо, надо делать. Потом у меня очень хорошие подруги. Когда говорят, что женской дружбы не бывает, это неправда. За что я им благодарна, за то, что у нас абсолютно честные отношения, мы высказываемся напрямую относительно любых вопросов.

– Что происходит с молодыми артистами? Не разрушена ли легендарная отечественная театральная школа?

– Мои друзья преподают в высших театральных заведениях. Недавно у нас зашла речь о современном поколении. Мне было интересно понять, почему молодые актёры сейчас такие. Они не очень умеют работать командой, а спектакль – это коллективное творчество. Ты не можешь играть один на сцене, там важно, чтобы все. Вот в этом оказалось проблема. Индивидуалисты, а, может, эгоисты. За что я очень благодарна театру Джигарханяна – это за людей. Когда мне говорят, что в театре какие-то козни, интриги, сплетни, у нас этого не было. До 2010-го-2009 года этого не было никогда. Правда, Армен Борисович говорил, что театр – это вам не дом, нет, это был дом. Там мы проводили большую часть времени, мы приходили домой только ночевать.

– Ваш супруг – известный актёр Александр Бухаров. Тяжело ли вам сохранять свой брак?

– Мы очень много лет вместе. Саша – абсолютно не публичный человек, он – человек действия. У него есть любимое место на земле – тайга. Мы были там 3 года назад. Мне было тяжело, но я видела, что для него это место силы. Он часто говорит, что всё бы оставил и ушёл в лес. Я считаю, что любой брак держится на женщине. Мужчина инициирует разрыв крайне редко. Один мой знакомый говорил – любовь и дружба – тяжкий труд. Это правда. И опять же – муж человек эмоциональный, иногда понимаешь, что какие-то всплески направлены не на меня, а последствия того, что случилось на съёмочной площадке. Не всегда это можно пережить безболезненно. Но кто его может поддержать и понять, если не я? Мы вместе пережили очень много: ссоры, радости, обиды, и интересные открытия. И мы по-прежнему любим друг друга. Есть такой старый анекдот. Пожилых супругов спрашивают: «Вы так много лет прожили вместе, в чём секрет вашего счастья?». «Мы родились в такое время, когда сломанные вещи чинили, а не выбрасывали». Вот, это про нас.

– Вы – актриса. Муж – актёр. Как так получилось, что ребёнок не пошёл по вашим стопам?

– В 5 лет ко мне подошёл сын: «Мама, ты актриса, папа – актёр. Я тоже должен?». Я сказала: «Нет, конечно!». Он сказал: «Слава Богу!». Я мечтала, чтобы он стал звукорежиссёром. Сейчас сын учится в институте управления. Он оказался очень умным мальчиком. Ему присуща очень важная черта: прежде, чем говорить – 100 раз подумать. Он думает, присматривается, делает выводы. Я не знаю, кем он будет. Он много читает, очень много. И это, как мне кажется, помогло ему сформироваться как личности.

– Каких принципов Вы придерживались в воспитании сына?

– Ребёнок считывает модель поведения с родителей. Он никогда не будет уступать место в транспорте, если этого не делают его родители. Ещё очень важно разговаривать с ребёнком на равных. Не сюсюкаться, а говорить так, как если бы перед тобой был взрослый. Когда ему было 5 лет, я потушила овощи, а он отказался их есть. И вот сидит, плачет, говорит: «давай поговорим, как взрослые люди!» С тех пор мы с ним разговариваем на равных.

– Как Вы, столичная актриса, оказались в Пущино?

– Пущино – моё спасение и отдушина. В прошлом году мне предложили работать с детьми. Мы сидели с подругой на Арбате, вдруг приходит смс-сообщение: «Лена, помоги, пожалуйста, найти преподавателя по актёрскому мастерству». Я позвонила нескольким своим знакомым, про которых знала, что они преподают. Они отказались из-за того, что 100 километров от Москвы. А у меня есть машина, я съездила, посмотрела, сказала: «Попробую». Набралось 18 детей и 4 взрослые женщины. Первый спектакль поставили через несколько месяцев, задействовав всех 18 детей на сцене. Только подумайте! Это почти «Война и мир». С середины сентября. А в декабре мы уже сыграли с ними спектакль. Но у меня есть такое, для жизни не очень хорошее качество – перфекционизм. У меня планка настолько высокая, что я, как от себя требую, так и ото всех остальных, независимо от возраста, пола, положения. Для меня эти вещи безусловны. Мне казалось, что с детьми надо быть снисходительнее. Они многое не умеют, от моей требовательности и сын страдал, и племянницы. Не всегда я делаю скидку на возраст. В итоге – всё сложилось. И я теперь более уверена в себе как в педагоге.

– Спектакли, что вы поставили в Пущино – Ваш первый режиссёрский опыт?

– Я пока себя режиссёром не считаю, всё это – робкие попытки. Мне кажется, что самое главное в режиссуре – это личность. Можно мастерить, как-то худо-бедно развести артистов по сцене. Но, если нет чего-то глубокого и умного, спектакль будет дежурным. Но режиссура настолько увлекательная штука оказалась.

– Было страшно?

– Когда меня спросили, могу ли я поставить что-то, теоретически – могу. Но для того, чтобы это теоретически стало фактом – мне приходилось показывать всем и всё. По большому счёту, в прошлом сезоне я отрепетировала 23 роли. Я 18 ролей в «Незнайке и его друзьях» сыграла, 4 – в «Давай, детка!» и ещё одну Смеральдину в «Слуге двух господ». Я считаю, за год 23 роли – совсем неплохо. Своим ученикам я даю базу, точку опоры. После этого я могу работать с ними намного глубже, могу требовать от них новых образов. А так, по сути, все 23 образа – это я. Режиссёр из меня пока весьма условный, я пока ремесленник. Мне бы очень хотелось поставить спектакль с профессиональными артистами, потому что уровень взаимопонимания – абсолютно другой.

– С детьми всё понятно, а кто в вашей взрослой труппе?

– Им от 25 до 60. Они никогда в жизни этим не занимались, пришли ко мне для личностного роста. У моей подруги Татьяны Паршиной есть авторский курс ораторского искусства и актёрского мастерства для жизни. К ней приходят менеджеры, юристы, люди, готовые заплатить большие деньги за избавлением от страхов публичных выступлений. Их учат снимать речевые и мышечные зажимы, делать самопрезентацию. Проблема в том, что многие даже физиологически неправильно извлекают звук. Представьте, учителя, у которых через 45 минут занятий голос садится напрочь. Это говорит о том, что люди не владеют техникой. А без этого в публичных профессиях очень тяжело. Своим ученикам я так же ставлю речь и учу тому, что им пригодится в жизни вне зависимости от того, будут ли они появляться на сцене.

– Как много среди ваших подопечных тех, кто держатся с вами с первого дня?

– Текучка была ужасная. Приходили-уходили, приходили-уходили, и вот четыре женщины у меня остались, две из них очень хотели играть в спектакле. В ноябре я психанула, стала искать пьесу. Опять же проблема в том, что нет адекватной драматургии на 4 артисток. Есть какие-то неплохие абсурдистские пьесы, но их невозможно поставить с людьми, которые вообще театра никогда не видели. Я принесла пьесу, очень радовалась, что удалось её найти, как она удачно на них раскладывается. А там мнения разделились пополам, половине понравилась пьеса, а половине нет. Но я настояла и в итоге две мои барышни, которые вовсе не собирались играть на сцене, теперь ждут, когда мы будем играть следующий спектакль. Я их заразила немножко. Мужчины не приходят, боятся, что им надо будет публично выступать. Девочки сейчас работают, привлекают мужчин. Мне бы двоих мужчин и ещё двух женщин, и тогда я бы без труда могла найти пьесы для постановок. Сейчас приходится всё время что-то изобретать.

– Где в итоге Вы учились преподавать?

– Прежде, чем начать преподавать, я прочла много литературы. Я ходила на занятия подруги, упражнения, конспекты. Татьяна Паршина поделилась со мной какими-то своими методами. Первые два с половиной месяца я писала план упражнений на каждое занятие. Но очень многое неожиданно вспомнилось. Есть вещи, которые мы делаем на автомате, не задумываясь. Но, когда это нужно показать и разобрать, вспомнила, показала, рассказала. Страшно было невероятно. На родительском собрании я призналась: «Не бойтесь, родители, я больше вас боюсь». Но вот рискнули, отдали. Теперь в детях, с которыми я занимаюсь, тоже вижу определённый прорыв. Есть те, которым это не нужно вообще. У них другие интересы, им всё мешает, но это почему-то надо их родителям. И зачем так мучить детей? А есть такие, которые прямо горят этим. Так приятно, когда они разговаривать начинают гораздо внятнее. Хотя я во времени очень ограничена. Два раза в неделю по полтора часа. Научить за это время очень сложно, но можно, если давать домашнее задание, и это домашнее задание будут выполнять. Не все выполняют, естественно. Но те, кто стараются, кто понимают, зачем им это надо – начинают очень быстро расти над собой. Это предрассудок, будто дети не знают, чего они хотят, кем хотят стать. Дети – это маленькие взрослые, и надо относиться к ним соответствующе. После занятий дети легче начинают общаться между собой и становятся более открытыми. В каком-то смысле это курс психотерапии. Я вижу, что для детей это, действительно важно, поэтому и бросить их сейчас не могу.

– Какие у Вас планы на новый театральный сезон?

Осенью прошлого года мне предложили поучаствовать в спектакле Нины Чусовой «Слуга двух господ». Мы его сыграли пока 1 раз 12-го июня, я надеюсь, что он будет жить. Я играю там Смеральдину, служанку. Олеся Судзиловская, Владимир Капустин, Александр Якин, Валерий Ярёменко, Сергей Стёпин. Хорошая такая компания, и режиссёр, конечно, прекрасный. У меня есть спектакль, в котором я играю 16 лет. Главные роли исполняют Народные артисты Ирина Алфёровова и Андрей Соколов. Мы играем Сартра «За закрытой дверью». Мотаемся в большей степени по гастролям. Для антрепризы постановка совсем нетипична. Это философская пьеса, и, если зрители понимают, то это – единицы. В основном сейчас – мы виноваты. Виноваты мы, творческие люди, потому что мы накормили их комедиями на потребу дня. Зритель привык ходить в театр на постановки, которые не заставляют их напрягать мозги. Поэтому репертуарный театр просто необходим. Искусство заставляет думать, чувствовать, предлагает варианты решений. Нельзя отказываться от серьёзной драматургии, потому что без неё общество деградирует чуть быстрее.  Душа обязана трудиться.

– Как, например?

– Всё сейчас, к сожалению, вокруг нас направлено на подавление вот этого, самого главного в человеке, духовного роста. Не все же приходят в церковь, не всех приучают читать, тоже странно для меня. Я помню, как к моему сыну несколько лет назад пришёл одноклассник, посмотрел на три наших книжных шкафа и сказал: «У вас такая большая библиотека»! У нас не большая библиотека. Совсем не большая. Мы многое читаем в электронном виде. Но многих это удивляет. А вот для меня странно, когда в современных домах нет книг.

– Многое хотели бы сыграть?

– Есть такое понятие – «кладбище несыгранных ролей». То, что ты мечтал сыграть, но не сыграешь уже никогда. К сожалению, есть очень много спектаклей и пьес из которых я в силу возраста выросла. Я перестала загадывать.

– Вы переживаете по этому поводу?

– Кто-то любит результат, мы все к нему идём так или иначе. А я люблю процесс. Вот я такой человек, мне предлагают сценарий какой-то. Я понимаю, что это не я. Но, как из себя достать другого человека, чтобы это было правдоподобно – вот это чудо. Не понимаю почему церковь раньше плохо к артистам относилась, за оградой кладбища хоронила. Это Божьи люди на самом деле. Если бы там не было божественного происхождения, актёрство бы не задержалось так надолго. И опять же – воспитание души.

– Есть режиссёры, с которыми Вам бы хотелось поработать?

– Есть один режиссёр – Татьяна Тарасова. Я совершенно случайно попала на её спектакль. Она преподаёт во ВГИКе на курсе Ясулович, Алентовой и Меньшова. Это молодая женщина, маленькая, хрупкая, страшно энергичная, и я первый раз её увидела на спектакле «Герман и Марта» по Леониду Андрееву, который она сделала во ВГИКе. Обстоятельства, при которых я попала на спектакль не располагали к тому, чтобы подключиться к нему, расслабиться и наслаждаться. И вдруг я поймала себя на том, что я смеюсь, я плачу, я отключилась от внешнего мира. Это было волшебство. Потом я посмотрела её спектакли «Старосветские помещики» и «Тимур и его команда». И когда я все их увидела, я написала Тане: «Я мечтаю с Вами работать!»  Ну, вот этот человек, в котором я вижу ум, интеллект, порядочность. Там такой багаж любви и доброты ко всем, и как это транслируют студенты, с которыми она работает, я завидую белой завистью. Ну, вот с ней я мечтаю работать. Я люблю в театре тонкость взаимоотношений. Я понимаю, что сейчас такое время, что удивить зрителя практически ничем невозможно. Шоу за большие деньги, фейерверки, фонтаны, зритель знает, что всё это есть. Удивить этим нельзя. Можно только тонкостью взаимоотношений артистов. Если ты смотришь и видишь, что между актёрами прямо здесь и сейчас что-то происходит, ты подключаешься.

– Выбирая между режиссёром Карабассом-Барабасом и режиссёром-демократом кого выберите Вы?

– Здесь должно быть что-то среднее. Есть расхожее мнение, что артист должен быть глупым. Чтобы режиссёр мог как угодно поворачивать, мять и так далее. Но, есть артисты умные, глубокие, и иногда они гораздо умнее режиссёров оказываются. Мне кажется, что должно быть где-то посередине. Просто зачастую в кино и театре артистов используют в одном амплуа. Вот тебя увидели в этой роли, ты всё время будешь играть этого полицейского. Артисту интересно быть разным. Вообще считаю, что артист, как алмаз. Какой ты гранью ты его повернёшь, та и засветится. И, если умный режиссёр, он будет искать какую-то новую сторону. В моей жизни был опыт такой, что пришёл режиссёр и сказал: «ты будешь говорить так! Нет! Только такая интонация». Добился, чего хотел, хороший спектакль сделал. Однако, есть и другой подход. Например, в нашем театре работал Владимир Ячменёв. Он всегда шёл от артиста. Он понимал и давал свободу. И какой-то с ним птичий язык существовал. Меня когда-то учили, что режиссёр должен тебе сказать действенный глагол. «Что я делаю?» И вот здесь без режиссёра никак. Можно взять пьесу, разбросать её по ролям, но вот этот действенный глагол должен прозвучать. Иначе спектакля как вида искусства не будет. Мне самой иногда гораздо проще показать, чем обозначить: «Понимаешь? Понимаешь, что я имею ввиду?!?». Опыта ещё мало.

– Как считаете, в чём предназначение искусства?

– У Татьяны Черниговской в одной из лекций сказано: «Человек – это единственное существо на свете, которое способно создавать произведения искусства».  Я переслушала несколько раз. Поняла, что это правда. Да, можно слону дать кисточку и научить его что-то рисовать. Но это нельзя считать произведением искусства. Это может умилять, как детский рисунок, но не более. Если человеку всё время говорить, что человек свинья, он и станет свиньёй. Предназначение искусства в том, чтобы воспитывать, радовать, помогать понять какие-то вещи. Поднимать человека на новый, более высокий уровень.

– Вам приходилось терять дар речи от встречи с шедеврами?

– Например, я была выставка Айвазовского, и, вроде бы, казалось бы, висят очень известные картины, я видела их много раз, но не они меня тронули, а пейзаж «Вид на Москву с Воробьёвых гор». Пейзаж. Совершенно не свойственный нашему представлению об Айвазовском. Я не могу понять, что-то включается внутри, и придать словесную форму этому очень сложно. Наверное, при виде настоящего искусства просыпается душа. И хочется плакать, смеяться, ты застываешь. И была ещё картина – «Волна». Я этой картины у него вообще не помню, встала и 15 минут не могла сдвинуться с места. У меня было полное ощущение, что меня туда засасывает. И для меня было странно увидеть, какое количество людей фотографируют картины. Вот, что должно заставить людей фотографировать картины на айфон? В другой раз в Третьяковке была выставка шедевров Пинакотеки Ватикана. Там был фрагмент фрески Мелоццо да Форли «Белокурый ангел». Я ходила вокруг неё кругами: отходила, и возвращалась, отходила – и возвращалась. Душа, даже не сердце откликается, оно потом. Но при виде настоящего искусства ты чувствуешь великую энергию, которая в нём заключена, и не можешь остаться равнодушным.

– Насколько важна преемственность в искусстве? Может быть, гораздо важнее самовыражение?

– Я не поклонник Дали. Абстрактное искусство, какие-то символы, когда ты разгадываешь. Но, когда я увидела, какой он рисовальщик, я стала относиться к нему совсем по-другому. Когда ты имеешь школу, когда ты имеешь базу, когда ты умеешь рисовать, ты можешь дальше делать в искусстве всё, что хочешь. Но у тебя есть самое главное, на что ты опираешься. Школа! И даже, если тебя покидает вдохновение, ты можешь хотя бы мастерить. Бывает на сцене – ну, не идёт! Не пошёл спектакль, но ты же не можешь развернуться и уйти со сцены. В зале сидит 300 человек. Если они уйдут с постановки, то больше не вернутся. Надо остановиться, внутренне собраться и вспомнить всё, что говорил режиссёр, какую конкретную задачу ставил, и начать усердно её выполнять. И тогда спектакль по крайней мере не провалится. Говорят, что хороший артист от плохого отличается количеством штампов. Есть техника, а дальше ты включишься. Ну, были неудачные спектакли, ну, не идут, не взял ты зал, но ты находишь в себе силы играть дальше, находишь новые глубины в произведении. Школа важна. И надеюсь, скоро все, имеющие отношение к театру и кино, это поймут.

За 3 дня Фестиваль Добрых Искусств “Бабушкин сад” посетили более 7 тысяч человек


7, 8 и 9 сентября 2018 г. в с. Бёхово Заокского района Тульской области прошёл Фестиваль Добрых Искусств “Бабушкин сад”. За три дня мероприятие посетили более 7 тысяч человек. В основном это были жители ближайших населённых пунктов и гости из Москвы.
Организаторами фестиваля выступила Автономная некоммерческая организация “Русская Актёрская Студия”. Мероприятие входило в программу празднования Дней Тульской области и прошло при поддержке Правительства Тульской области. Одиннадцать площадок культурного форума разместились в Детском оздоровительном лагере “Детская Республика Поленово”. Это уникальный культурный проект, нацеленный на возрождение гуманитарного духа искусства, поддержание и развитие общечеловеческих духовных ценностей. Организаторы соединили классическую музыку, театр и живопись с уникальной природой Заокского края. За три дня на 4 сценах показали 15 спектаклей и 18 концертов, провели авторские вечера Виктории Тарасовой и Игоря Петренко, мастер-классы Академии акварели и изящных искусств Сергея Андрияки, школы искусств им. В.Д. Поленова, клоуна Пампуша. Программа рассчитана на всю семью и порадовала даже самых взыскательных зрителей.
В фестивале приняли участие: артисты театра и кино Любовь Толкалина, Ирина Шведова, Анатолий Кот, Антон Эльдаров, Игорь Петренко, Виктория Тарасова, ансамбль “Русы” и Русский оркестр популярной музыки “Мастера России” Московского культурного фольклорного центра Людмилы Рюминой, кино-театральная студия “Школа Гардемаринов” Нар.арт.России Дмитрия Харатьяна, Театр неслышащих актёров “Недослов”, Оркестр “Гнесинские виртуозы” МССМШ (колледж) им. Гнесиных, Школа классического танца Геннадия и Ларисы Ледях и др.
Самыми массовыми оказались церемонии открытия и закрытия, спектакли Любови Толкалиной «Последняя русская царица», Моноспектакль Анатолия Кота «Записки сумасшедшего» и кулинарный спектакль Театра Вкуса.

«Это только первая ласточка, – говорит автор фестиваля Вадим Медведев. – Мы поняли, что у зрителей есть запрос на подобные мероприятия. Если всё сложится удачно, то фестиваль продолжит жить. Единственное, мы немного сместим даты праздника, чтобы как можно больше зрителей могли насладиться настоящим искусством».

Концерт Гоши Куценко отменяется

По техническим причинам концерт Гоши Куценко отменяется. Просим прощения за доставленные неудобства.